«Убивать легко». Где она слышала эту фразу? Кажется, в каком-то кино про маньяка. Настя сама сейчас была, как маньяк. «Убивать легко, убивать легко,…» – фраза крутилась в голове, словно надпись-заставка на рабочем столе компьютера.  «Легко», а вот каким способом? Лучше всего, конечно, пристрелить. У Артема есть пистолет, который он держит в сейфе. И даже если придумать, как его оттуда выудить, все равно именно этот пистолет лучше не палить. Зарезать? Ножи продаются повсюду. Нет, нужно знать, куда и как бить, да и сил может не хватить. И вообще гадость – кровища и все такое. Отравить? Хороший сильнодействующий яд раздобыть опять-таки непросто. Можно использовать, например, крысиный. Но одно дело маленькие крыски, а другое – здоровый мужик. Какая доза его прикончит? Надо ведь наверняка … Размышления прервал звонок мобильника.

– Привет! Сказала?

– Нет еще. Может, позже?

– Настенька, сколько можно тянуть? Хочешь, я с ним поговорю?

– Саня, не смей! Я сама! После выходных. Я уже сказала, что еду к друзьям загород. Мы проведем эти дни с тобой, я успокоюсь, соберусь с мыслями – и все ему скажу.

– Ты обещала, что сегодня….

– После выходных. Все! Завтра за мной заедешь, как всегда.

Настя зло захлопнула мобилу-раскладушку. Швырнула её на диван. Плюхнулась рядом, опустила голову на сцепленные замком руки. Убить легко! Конечно, легко, это родить трудно. У них с Артемом пять лет не получалось завести ребенка. Моталась по разным клиникам – все вроде в норме. Предлагала мужу пойти провериться  – наотрез отказался.   Теперь-то ясно, что проблема была именно в нем.  

Саня – бывший однокурсник Темы. Свалился, как снег на голову. И прижился в комнате для гостей, бедолага.  С работы уволили, жена бросила. Вечерами  Артем лечил Санину израненную душу спиртным и воспоминаниями о студенческой юности: сессиях, вредных преподах, общаге, поездках в колхоз на картошку. Через пару недель муж помог решить Саньке проблемы с работой, жильем. Он всем и всегда помогал – альтруист, бля. А ей теперь кто поможет?  Что ж, «спасение утопающих – дело рук самих утопающих».  

Лариса была в отчаянии. Похоже, её Федечка увлекся всерьёз. Симпатичный и молодой, пятью годами младше, супруг всегда был головной болью, но сейчас он перешел всякие границы дозволенного. Лара особо не переживала, когда Федор по очереди спал с её подругами. Зато всегда было чем попрекнуть мужа во время ссоры. Кроме того, совместный бизнес, где сметливая от природы Лариска играла руководящую роль, прочно удерживал любвеобильного Федьку в рамках. Да и не конкурентками были подружки Людка с Танькой, которых он поебывал в последнее время. Менять Лару на Таню, или Люду – это менять шило на мыло. К тому же у них свои законные мужики имеются.

     Лариса тяжко вздохнула и грузно опустилась в уютное кресло возле телефонного столика. Господи, откуда взялась только эта Дашка, зараза! На хрена только распиздяй Стасик, Федечкин друг детства, вздумал завести себе третью по счету законную жену. Мелкую и по росту, и по возрасту вертихвостку с копной рыжих кудряшек на голове и хитрой  лисьей мордочкой.

– Стас, а тебя не посадят, ей восемнадцать-то есть? – поинтересовалась Лариса, когда он привел к ним в гости свою новую пассию.

– Двадцать недавно исполнилось! – отвечал Станислав с такой гордостью, словно сам воспитывал Дашу оба десятилетия.

Лариска с первого взгляда невзлюбила рыжую смазливую девчонку. Самой-то уже под сороковник, а красавицей Лара и в молодости не была.  Ничего, это не надолго – утешала она тогда саму себя, у Стасика такие соски не задерживаются, которую уже притаскивает за последние полгода. И вдруг, что вы думаете?  

– Дашенька – моя будущая жена, у нас будет маленький! Ребята, играем свадьбу! – трещал не совсем трезвый на радостях Стас, приглашая на роль свидетелей.

Лариса тогда среагировала специфически:

– А ты уверен, что ребенок твой?

Не успел новоиспеченный жених огрызнуться, как Федя, отмахиваясь от злой супруги, потащил Стаса на кухню отмечать событие. Еще бы, ему-то Дашка очень даже нравилась.

Недавно встречала детей из школы и увидела, как неподалеку старшеклассники развлекаются с неким подобием машины. Помните инвалидку из «Операции Ы», к которой в конце фильма привязывали Труса, Балбеса и Бывалого? Вот такую же малютку добивали пацаны возле школы. Только киношная бабуля-сторожиха сидела за рулем серенькой и округлой машинки, а эта была зеленой и с острыми уголками.  Именно так выглядело средство передвижения,  на котором я прокатилась первый раз в жизни.

     Зелененькая инвалидка  принадлежала  маминым знакомым – пожилой супружеской паре. Оба они – участники Великой отечественной. Жена дошла до Берлина и расписалась на Рейхстаге, а муж потерял ногу в мае сорок пятого, не дотянув до германской столицы считанные километры. Я помню их весьма смутно, особенно мужчину. С «высоты» моего тогдашнего четырехлетнего роста хорошо просматривались лишь дяди Шурины костыли, подвернутая пустая брючина и единственный огромный ботинок. А вот тетю Веру я помню чуть лучше: маленькая (ростом с мою сестру, которой тогда было тринадцать) и очень подвижная бабуля. Она напоминала мультяшную старуху Шапокляк – худенькая, улыбчивая, всегда в шляпке и темном платье с белым воротничком. Вера Николаевна держала меня на руках, пока Александр Григорьевич наворачивал круги возле их  дома в Лялином переулке. Я заворожено смотрела, как большие сильные руки крутят руль в разноцветной оплетке, и как быстро проносятся мимо скамейки и кусты за окном.

В нашем дворе жил псих. Тихо помешанный. Круглый год зачем-то носил на голове оранжевую строительную каску. Не думаю, что сумасшедшему так было удобно. Скорее всего, зимой ему было в ней холодно, а летом жарко. Дворовые пацаны шутили, что этот шизик повзрослевший  мальчик из анекдота про технику безопасности на стройплощадке. Ну, где Вовочка говорит: «Я знаю этого мальчика, он до сих пор ходит в каске и улыбается».

  Сумасшедший в каске любил животных. Часто сидел возле подъезда весь усаженный голубями. Прожорливые птички клевали хлебушек прямо из рук, причем парочка гулек неизменно устраивалась на каске, давая повод окружающим острить о предназначении столь необычного головного убора. Местные старухи злились, что вся лавочка уделана голубиным пометом и гоняли психа почем зря. Он уходил, бормоча себе под нос что-то о несчастных голодных божьих пташках, издали грозя пальцем зловредным бабкам.

   Из любви к животным дядька в каске подобрал выброшенного кем-то полосатого тощего котенка. Повсюду таскал его на плече, даже в магазин со скандалом прорывался вместе с котиком. Постепенно продавцы в местных лабазах к этому привыкли и перестали обращать внимание на уже откормленного психом лоснящегося котяру.